Филиал публичного акционерного общества "Авиационная холдинговая компания "СУХОЙ" "КОМСОМОЛЬСКИЙ-на-Амуре авиационный завод имени Ю.А. Гагарина"

КнААЗ


День Победы приближал солдат...

Семьдесят лет минуло с того победного мая 1945 года. Целая жизнь. Стали ветеранами дети участников великой войны. Они гордятся и бережно хранят память о своих героических отцах. Они растят своих детей и внуков в уважении и почтении к подвигу военного поколения.

- Напишите о моем отце, гвардии старшем сержанте Николае Петровиче Романове. Он прошел всю войну, брал Берлин, оставил свою подпись на стенах поверженного рейхстага, - с этого телефонного звонка началось наше знакомство с Владиславом Николаевичем Романовым, потомственным авиастроителем, ныне ветераном завода.

…Фотографии военных лет, газетные вырезки, наградные листы. Владислав Николаевич может рассказывать об отце часами, воскрешая события чужой и такой близкой жизни – эпизоды военного прошлого своего отца.

«Шел 1942 год. Положение на фронтах, как известно, было неутешительное. Враг, пытаясь осуществить свои коварные замыслы, рвался к Сталинграду. В то время я был курсантом Омского краснознаменного училища имени Фрунзе. Но доучиться не довелось – Родине нужны были солдаты».

Курсантов училища отправили на фронт в составе вновь созданной 308 стрелковой дивизии.

Поезд, медленно набирая скорость, отходил от станции Омск. Николай стоял у двери вагона-теплушки и, будто стараясь на прощанье получше запомнить всё, пристально вглядывался в знакомые, убегающие вдаль очертания полюбившегося города. Не так много пришлось ему пожить здесь, но как-то грустно становилось в душе от разлуки.

Снова и снова вспоминал он слова начальника училища полковника Гуртьева: «Перед нами сейчас главная задача – громить врага. Громить беспощадно! До окончательной победы!».

И от того, что рядом, вместе со всеми едет на фронт и «батя», как называли между собой курсанты бывшего начальника училища, а теперь командира дивизии, на душе становилось теплее…

«Первый бой мы приняли на высоте 251, северо-западнее Сталинграда, у станции Котлубань…

Десять дней держали высоту в своих руках, отразили все попытки противника снова овладеть этим рубежом. Выстояли, выдержали до прихода свежих сил. А потом на новый участок, в район тракторного…».

- Кажется, не будет сегодня кухни, - проговорил сосед, выглянув за бруствер транше. – От нашего продсклада только «рожки да ножки» остались.

- Да, голод – не тетка, - поддержал его Николай Романов. – Но ужин у нас будет. – С этими словами он выбрался из траншеи, отполз в сторону, где в ста метрах виднелась развороченная авиабомбой продовольственная землянка-склад. Ковырнув металлической палкой рыхлую землю, он обнаружил в разорванных мешках колбасу. Набив до отказа вещмешок, отправился обратно. Сокращая путь, прошел мимо развалин дома. «Пригодится, - проговорил он, поднимая валявшуюся на земле противотанковую гранату. Проверил – взрыватель на месте, чека в порядке. И зашагал к своим…

Завернув за угол, он лицом к лицу столкнулся с немцем. Какую-то долю секунды оба оторопело смотрели друг на друга.

- Граната, - мелькнуло в голове. – Ну, прощай, жизнь! – И Николай с силой опустил руку с зажатой в ней гранатой на голову врага.

Взрыва не было. А немец, зашатавшись, упал на землю. Тут только Николай вспомнил то, что забыл от растерянности – граната ведь была с невыдернутой чекой, а значит, и взрыва быть не должно.

«В ночь с пятого на шестое декабря 1942 года мы с оставшейся группой в 18 человек по льду застывшей Волги перебрались на остров. Здесь нас определили в 120-й гвардейский полк. Я был назначен командиром штурмовой группы.

Отдохнув несколько дней, мы возвратились в Сталинград. Приходилось по-прежнему драться за каждый дом, каждый подвал, каждый камень. И в то время, может, по молодости (мне было тогда всего двадцать лет) не думалось о смерти, пока не доводилось встретиться с ней с глазу на глаз…».

В первой половине декабря операция по уничтожению окруженного противника развивалась крайне медленно. Немецкие войска, ожидая обещанную лично Гитлером поддержку, дрались упорно.

…Уже пятые сутки подряд невозможно было днем даже голову высунуть из окопа. Да что там голову, фашистский снайпер настолько обнаглел, что стоило поднят наверх хоть ложку, как он тут же открывал прицельный огонь.

- Нужно уничтожить этого наглеца, - сказал комбат, обращаясь к бойцам.

- Разрешите мне попробовать. Снайперское дело немного знакомо, винтовку бы с оптикой, - откликнулся Николай Романов.

Ночь. Темно. Морозно. Январь дает о себе знать. Старательно замаскировавшись на краю воронки, Николай терпеливо ожидал рассвета. Наконец стали видны очертания знакомого штабеля рельсов, здесь неподалеку и таился снайпер.

Николай приготовился к поединку. Прильнул глазом к оптическому прицелу. И вдруг ясно увидел, ствол вражеского оружия, наведенный, казалось, прямо на него. И уже больше инстинктивно, чем осмысленно, нажал на спусковой крючок. В ту же секунду что-то оглушительно взорвалось, Николай скатился на дно воронки. Голова разламывалась, кровь заливала глаза…

Двое суток лежал без сознания Николай Романов в полевом госпитале в Средней Ахтубе. На третьи пришел, наконец, в себя, приподнял забинтованную голову и понял – жив.

- Все удивлялись, что ты выжил. Считай, с того света вернулся, - встречали счастливчика товарищи.

- Я и не уходил туда, - отшутился Романов…

Больше месяца пролежал он в госпитале, а потом, сбежав к своим, узнал, что вражеского снайпера нашли мертвым. Прямо в лоб угодил ему Романов. Три креста на груди у немца, сразу видно, опытный стрелок, об этом говорили и найденные в кармане документы, где было записано, что на счету снайпера было много убитых советских воинов.

Романов этот счет оборвал. Поединок с русским солдатом фашист проиграл.

Быстро продвигались на запад советские воины.

«В Польше довелось увидеть такой ужас, что не могу об этом спокойно вспоминать. Майданек, концентрационный лагерь, здесь мы воочию убедились в варварстве фашистов. Я видел живые скелеты, штабеля упакованных человеческих волос, вороха одежды и огромные кучи пепла, приготовленного к отправке для удобрения полей Германии… Я видел крематорий, где были заживо уничтожены тысячи человеческих жизней… Лучше бы никому никогда этого не видеть!».

Варшава. Вгеж. Лодзь. Познань. Кюстрин. Город за городом брали советские воины. В их числе – гвардии старший сержант Николай Романов.

Из приказа о награждении от 20 августа 1944 года: «Наводчика батареи 120 мм минометов гвардии старшего сержанта Николая Петровича Романова наградить медалью «За отвагу» за то, что он в боях по расширению плацдарма на левом берегу реки Висла, несмотря на ожесточенный артминометный обстрел противника, метким огнем уничтожил немецкую грузовую автомашину с боеприпасами, 5 пулеметных точек и до 25 солдат и офицеров противника».

Из приказа о награждении от 21 января 1945 года: «Товарищ Романов при прорыве вражеской обороны 14.01.1945, командуя расчетом 120 мм минометов, показал образцы мужества стойкости и умения вести меткий огонь по закрытым целям. За один день боев он из своего миномета разрушил и уничтожил три блиндажа противника, подавил огонь двух пулеметных точек и до 10 немецких солдат. Когда пехота овладела первой линией немецкой обороны, он, сопровождая ее метким огнем, уничтожил расчет немецкого орудия и обеспечил усиленное продвижение пехоты вперед и прорыв сильно укрепленной вражеской обороны. Достоин правительственной награды ордена «Славы 3 степени».

Из приказа о награждении от 14 июня 1945 года: «Работая командиром минометного расчета, тов. Романов показал себя дисциплинированным и исполнительным воином. Благодаря его хорошей воспитательной работе, его расчет работает слаженно, быстро и четко наносит удары по фашистам. Сам тов. Романов в жестоких боях с врагом показал исключительные образцы мужества и отваги, огромное боевое мастерство. Он побывал в десятках жарких боев, от его меткого огня нашли могилу десятки немецких солдат и офицеров, он также уничтожил немало вражеской техники.

Только за последние бои при прорыве обороны противника на западном берегу реки Одер и в уличных боях города Берлин тов. Романов огнем своего миномета уничтожил три огневых точки противника, две автомашины с боеприпасами, две пушки противотанковой обороны, уничтожил десятки солдат и офицеров противника. Достоин правительственной награды орден «Отечественная война 1 степени».

Николай Романов служил в армии до 1947 года. В Комсомольск-на-Амуре приехал в 1951 году. С этого времени трудился на авиационном заводе, сначала в цехе № 23. Позднее, после окончания политехнического техникума и до 1972 года, в отделе главного механика. Умер в 1972 году от ранений, полученных в годы войны.

Награжден: орденами «Отечественной войны 1, 2 степени», орденом «Красной звезды», двумя медалями «За отвагу», медалью «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией».

По материалам, предоставленным В.Н. Романовым, подготовила Марина Левина.
Крылья Советов. № 11, 2015 год.